Каждый выбирает для себя
Женщину, религию, дорогу…
Ю. Левитанский
Тихий летний солнечный день. На небе ни единого облачка. Солнце уверенно подбирается к зениту и своими жаркими объятиями заставляет людей, размеренно прогуливающих по набережной, искать тень. Как после этого верить синоптикам, обещавшим сегодня ливни с грозами?..
Жара загнала меня на тенистую аллею, ведущую к только что открывшемуся супермаркету. Многолетние кроны деревьев образовали длинный зеленый шатер. Здесь было даже немного прохладно – чувствовалось свежее дыхание моря.
Импровизированные прилавки, словно магнитом, притягивали к себе отдыхающих богатым ассортиментом – от морских ракушек всех размеров, янтарных бус, коралловых поделок до галантереи, парфюмерии и промтоваров.
Молоденькие и не очень продавцы никого не зазывали и не рекламировали свой товар — люди сами подходили, смотрели, выбирали, покупали.
Аллея чем-то напоминала Андреевский спуск в Киеве. С той лишь разницей, что вместо булыжников, отполированных подошвами прохожих, дорога была заасфальтирована, и казалась прямой, как взлетная полоса.
Мое внимание привлекла пара молодых людей. Он – в форме морского офицера с кортиком на боку. Высокий, статный, красивый. Лет двадцать семи, не больше. Подумалось: чем не Аполлон, точнее — морской волк, достойный кисти большого мастера.
Его спутницу я сначала как-то не заметил: не она стала центром внимания. Худенькая, невысокая и явно крашеная блондинка висела на его левой руке, и, немного прихрамывая, пыталась идти в ногу с Аполлоном. На таких, как говорят, природа «отдыхала».
Не менее любопытным был их разговор.
— Дорогая, я хочу тебе к празднику сделать подарок. Давай купим новую сумочку.
— Зачем? У меня уже тли есть.
— Тогда давай плащик присмотрим.
— Я тебе че, моклая кулица, чтоб тляпки лазные мелять?
Его густой баритон и ее капризный и раздражительно-скрипучий голос с «л» вместо «р» вызвали у окружающих разочарование и досаду.
— Не пара она ему, — как голубка, проворковала молоденькая продавщица.
— Да уж… — Ее поддержала соседка.
— А, может, у неё папа адмирал…
— Любовь зла…
— Везёт же людям. Такой красивый и такая кики…
Она не успела договорить, как спутница «Аполлона» резко обернулась в их сторону и выдала целую тираду:
— Кикимола? Сами вы кикимолы. Все за класотой гоняетесь, любви плосите, куклы малинованные, а я на коленях Бога плосила подалить мне счастье… и доплосилась. Вот!
И она, гордо подняв голову, засеменила за своим избранником.
В ее скрипучем голосе я расслышал нотки и страданий, и переживаний и … обиды. Но глаза были неподдельно счастливыми.
… Дождь неожиданно сорвался с небес с такой силой, что в считанные секунды пробил «шатер» тенистой аллеи и она моментально опустела. Синоптики не обманули.
Не знаю почему, но этот летний дождь показался мне дождем очищения. Я представил, как моряк – красавец своим большим телом прикрывает от дождя свою «кикимолу», нежно гладит ладонями ее волосы, лицо, вытирая то ли капли дождя, то ли слезы.
