Такое невозможно было представить даже в самом страшном сне. Но это случилось 26 апреля 1986 года. Температура вышедшего из строя атомного реактора достигла 5 тысяч градусов.
Радиационное облако три раза обогнуло земной шар.
800 000 ликвидаторов получили высокие дозы радиации.
Зараженная территория составила 155 000 квадратных километров.
Более 400 000 человек было переселено…
Тогда, тридцать семь лет назад, на нашу землю пришла большая беда. Вся страна жила как большой, нервный, но единый живой организм. Спасатели, ученые, врачи, в основном, добровольцы, подобно Александру Матросову, бросились к смертоносному огню спасать свою землю. И не только свою.
Строитель – одна из самых мирных профессий на планете. Но когда в наш общий дом стучится беда: стихийное бедствие или война – строители солдатами становятся в общий строй спасительной армии. Так было и так будет всегда.
Автор этих строк с первых дней техногенной катастрофы возглавлял Донецкий областной отряд строителей в Чернобыльской зоне. Поставленная задача была непростой: в селах Лехновка и Родницкое построить для переселенцев из опасной зоны две тысячи домов. Но прежде всего нужно было выполнить так называемый нулевой цикл – скосить рожь и подготовить площадки для возведения новых жилых комплексов с инфраструктурой. А это значит, что в голом поле предстояло проложить дороги, протянуть линии электропередач, построить школы, магазины, больницы, Дворцы культуры, бани.
Работали не за страх, а за совесть. Без преувеличения – круглосуточно.
…Представьте себе колючую проволоку вокруг атомной станции со знаками «Стоп!» и надписями: «Зараженная зона. Опасно для жизни». При виде их у меня всегда возникало странное чувство непонимания. Как будто опасность угрожает людям только по ту сторону проволоки. А здесь ее уже нет.
Сегодня пусть даже штрихами, но я хочу рассказать о людях, самоотверженно работавших для создания благоприятных условий жизни переселенцам и живших со мной рядом по эту сторону колючей проволоки.
Стертые ладони
Притчей во языцех всех советских фильмов о строителях было отсутствие или несвоевременная поставка исходных материалов: щебня, кирпича, цемента, песка и т.п. Это бич любой стройки. Кроме той, о какой я сейчас пишу.
Стройматериалы поступали со всех уголков страны. Равно как и рабочая сила. В день приходилось разгружать по 70 – 80 железнодорожных вагонов. Причем вписаться необходимо было в определенные временные рамки.
Люди уставали до изнеможения. Но слово «надо» было выше и сильнее любого хныканья.
…Железнодорожная станция. Идет разгрузка кирпича. Женщины перекидывают этот строительный «хлеб» из вагонов в бортовые автомобили.
Замечаю: одна молодая женщина в рабочих перчатках как-то неуклюже берет кирпичи и с явным усилием кладет их в кузов машины. Подошел.
— А вы сами откуда? – Спросил, чтобы дать ей передохнуть.
— Из Мариуполя.
— А звать-то как?
— Оксана.
Подумалось: в такую жару ей бы на пляже лежать или с детишками в тени поиграть, а не с кирпичами надоедливыми возиться.
Неожиданно для нее попросил:
— Снимите, пожалуйста, перчатки.
Совсем еще юное лицо залил румянец смущения и непонятной какой-то вины.
Я увидел ее ладони. Кожа на них была стерта. До молодой кожицы — ярко-розовой…
— Когда вахта заканчивается?
— Хочу успеть выполнить норму до 25 августа. Понимаете, у меня двое детей, а их еще нужно собрать и подготовить к школе. В первый класс пойдут…
Она улыбнулась, подула на ладони и снова надела перчатки…
Невыполненная просьба
Любая стройка без четкой работы штаба – это как взвод солдат без командира. В состав штаба входили руководители всех стройотрядов. Как правило, это были заместители генеральных директоров крупнейших предприятий области — «Тяжмаша», «НКМЗ», «Точмаша», Харцызского трубоэлектросварочного завода и многих других.
«Главнокомандующим» этого гигантского строительства был Евгений Иванович Карягин – человек волевой, целеустремленный и глубоко порядочный. Не случайно в одном из поселков проспект сегодня носит его имя.
Совещания Евгений Иванович, помимо плановых, мог провести в любое время суток. В зависимости от ситуации. И попробуй опоздать или прийти в неряшливом виде.
За день вместе с водителем Геннадием я «наматывал» несколько сотен километров. Как-то обратил внимание, что один из костюмов значительно запылился. Попросил Геннадия:
— В свободное время завези костюм в химчистку. Не в службу, а в дружбу…
— Сделаю.
На следующий день Геннадий вернул мне костюм и с досадой сказал:
— Химчистка не взяла.
— Это еще почему?
— На нем слишком много радиации…
Счастливые слезы
Никогда не забуду 20 сентября 1986 года. Для нас, строителей, это был праздник – открытие нового поселка. Переселенцев привозили автобусами по две-три семьи в каждом.
Обстановка – торжественная. Музыка, цветы.
Пожалуй, мы волновались больше, чем приезжающие радовались. И это понятно: первый экзамен на сдачу жилых объектов, где последнее слово за новоселами….
Каждый дом был рассчитан на одну семью. Причем каждое новое жилье – для конкретной семьи. Этому предшествовала объемная и трудоемкая работа: изучение численности жильцов, их возрастного ценза. И, что немаловажно, пожеланий будущих новоселов.
Строители постарались. В домиках для людей преклонного возраста установили телевизоры, повесили на стены картины.
…Со стороны могло показаться, что эта пара молодоженов, отметившая свое пятидесятилетие, – сухонький старичок, бережно поддерживая хрупкую супругу, говорил:
— Тая, ты только посмотри, какая красота. И газ есть и вода… А вон, видишь, между домиками церковь светится. Далеко ходить не нужно будет…
— Да, Андрюша, здесь так хорошо: светло, чисто.
— Смотри, Тая, кто-то даже дерево перед входом посадил…
Старушка смахнула набежавшие слезы.
— О таком я и мечтать не могла. Но…
И тень большой грусти легла на, казалось, просветленное лицо старушки.
– Ты помнишь нашу яблоньку, что мы с тобой посадили в день нашей свадьбы? Ту, что росла у самого порога?
— Конечно, помню. Такое не забудешь…
— А здесь, на новом месте, нашей старой яблоньки не будет…