Коллектив технического отдела небольшого завода местной промышленности был небольшой, впрочем, как и сам завод, и, на первый взгляд, очень дружный, несмотря на резкие перепады в возрасте – от семнадцати лет до пятидесяти пяти.
Николая, вчерашнего выпускника техникума, приняли охотно и радушно. Да и как могло быть иначе: он не скандальный, выдержанный, даже застенчивый. С людьми легко находил общий язык, а если с кем сближался, то надолго.
Чертежницами у пульманов всегда стояли две Валентины – одна его возраста, худенькая, шустренькая и очень острая на язык. Старший техник Иван Васильевич предупредил новичка:
— Ты, хлопец, ей пальцы в рот не клади, а то откусит всю руку.
— И не подавится?
— Нет. А если пойдешь на поводу – откусит и другую.
Вторая Валентина была близка к своему пенсионному возрасту, и все ее уважительно называли не иначе, как Валентина Петровна.
Непонятно за что, но она невзлюбила Николая еще задолго до того, как он впервые перешагнул порог отдела. Поговаривали, что узрела в нем потенциального преемника на ее «должность».
Тот же Иван Васильевич как-то сказал ей:
— Да что вы волнуетесь так. Парень через месяц-второй уйдет на службу в армию. А наш ДИР специалистами не разбрасывается…
ДИР – это директор. Дмитрий Ивлевич Рогов. Такая вот симпатичная аббревиатура. О ДИРе в цехах говорили с гордостью: «Если наш Рогов рогом упрется, то все достанет – и новые станки, и новую оснастку для оборудования, и черта лысого кучерявым сделает».
Валентина Петровна люто возненавидела Николая. Как особь и заклятого врага. Ее ненависть невольно материализовалась в его мозгу, вызвав ответную реакцию. В таких случаях говорят: «Все взаимно». До одного случая.
В жаркий субботний день почти весь отдел собрался выехать покупаться в море, позагорать, и, как говорится, пообщаться не в официальной обстановке. ДИР щедро дал заводской «Пазик», и через пару часов все были на пляже. Некоторые сотрудники прихватили с собой детей и те добавили шума, смеха и восторга честной компании.
Ближе к обеду море стало по-своему нервничать: волны набегали одна на другую и прямо на глазах поднимались все выше и выше. Как молоко в большой кастрюле при кипячении. Приближался шторм.
Детвора и женщины быстро покинули воду и бегом к своим палаткам. «Горячие головы», напротив, начали прыгать в набегающие волны, испытывая себя и свой характер. Среди первых отчаянных был и Николай.
Нырнув как можно глубже, он, задевая пальцами ног песчаное дно, начал уходить все дальше от берега…
Николай не успел вынырнуть, чтобы набрать в легкие воздух, как высокая волна, словно большая черная туча, накрыла его. Отчаянные попытки удержаться на поверхности не удавались.
Обессилев, со страхом почувствовал, что мужество покидают его, заставляя сдаться на милость стихии.
Перед глазами замелькала цветная картинка: по кругу, хохоча и, строя рожицы, крутились ехидные и злорадные лица. Как в фильме «Братья Карамазовы», промелькнуло в мозгу. С той лишь разницей, что все они были на одно лицо. Самодовольное лицо… Валентины Петровны.
«Ну, нет уж! Не дождетесь!»
Последним усилием воли Николай выбросил свое тело из воды. Его тут же подхватила тяжелая и сильная волна, передавая другой, та – следующей. Море сжалилось над неудачливым пловцом и, словно полуживого котенка, выбросило на берег.
Придя в себя, Николай окончательно осознал, что с ним произошло. Страх и инстинкт самосохранения остались там, глубоко на дне. А здесь, на берегу, в безопасности, их сменило новое, незнакомое, но приятное чувство – очищение.
И снова перед глазами замелькал тот же калейдоскоп с лицами (как в фильме «Братья Карамазовы»), но на этот раз лицо Валентины Петровны было добрым, улыбчивым и счастливым.
