Тормоза заскрипели жалобно, скорее – виновато. Красный свет – на то он и красный – обещал стоять долго. «Тягач» был еще далеко, но бабенка в яично-желтом жилете, к тому же, видимо, битая жизнью, упредительно опустила шлагбаум.
Его обрадовала эта вынуждена пауза. Его спутницу, как показалось, не огорчила.
Машин рядом не было. И они, как школьники на переменке, сжали друг другу руки, а потом стали целоваться. В их ауре витали аромат свежести, чистоты, романтики, и, конечно, юности. Ведь его подруге было едва за двадцать, а ему давно за сорок. Так он считал. Для самоутверждения и самообмана. На самом деле ему было намного больше, как, впрочем, и ей. Но очень хотелось казаться моложе!
Сладостный поцелуй прервал шум равномерно работающего двигателя. Слева «пристроилась» иномарка. Он плохо разбирался в машинах и потому обратил внимание только на сидящих в машине. Их было трое, а, может, и четверо. Но для «амбала» — самодовольных и самоуверенных – запомнились. Полу идиотские улыбки и непонятные жесты в их сторону невольно заставили взглянуть на свою спутницу.
А она… улыбалась им. Вымученная улыбка выражала одновременно удивление, растерянность и страх. Что именно, он сразу не понял. Отсюда и нелепый вопрос:
— Знакомые?
— Да. То есть, нет…
— Может, сегодня так приятно знакомиться?
— Может быть.
Дорога всегда очищает. Особенно душу. Они ехали молча. Но метаморфоза все-таки состоялась. Он мысленно вернулся к истинной дате своего рождения, она, видимо, к своей. И пропасть между ними стала еще страшнее, глубже и безобразнее…
— Кто это был?
Молчание.
Его желанная не умела лгать. И это одна из черт, за которую он ее обожал.
После трижды «Станиславской» паузы рублено-ломаная фраза:
— Брат и друзья моего бывшего…
Метаморфоза достигла своего апогея. Мысли, как растревоженный пчелиный рой, кружились, кусали, делали больно. Будоражили, заставляли ревностно биться сердце и безрассудно давить акселератор.
Но боль, даже самая сильная, имеет уникальное свойство – затихать.
А, действительно, что случилось? Да ничего. Просто за переездом он понял простую истину: зрелый мужчина рядом с молодой женщиной выглядит почти стариком, а молодая женщина со зрелым мужчиной –просто девчонкой.
Он не был филантропом, но почему – то остро захотелось, чтобы все ищущие в этой жизни несбыточного, пусть даже случайно, но однажды вовремя остановились на красный свет – знак, предупреждающий о возможной беде.
Сначала будет очень больно, но зато потом – легче.