Богом забытый полустанок в любом крае бывшего Союза. Может быть, в Читинской или Донецкой области. Как, скажем, станция «Попасная» или «101-й километр». Не важно. Важно другое – есть полустанок, а, значит, есть и ожидание.
Наклонившись, словно воробей, дремлет в ожидании пассажиров старушка с небольшим ведром, обклеенным этикетками от бананов, в котором перемешаны сразу три сорта семечек – по 50 копеек, 75 и 90 за рюмку. Главное, что все сорта – в одной таре. И никакой тебе налоговой и даже рэкета. Кроме, конечно, участкового. Это святое.
Так было, есть, и, похоже, будет. На каждом Богом забытом полустанке.
… Стебельки цветов в ее слегла вспотевшей руке повлажнели. От нервного ожидания или тепла ладоней. Она ждала.
И вот… грохот приближающегося поезда. Для нее он был предвестником доброй весенней грозы и воображаемого счастья.
Сейчас, сейчас… Он выпрыгнет на перрон, статный, молодой, как юный Ален Делон, протянет руки навстречу, обнимет, возьмет цветы, поцелует… И сразу станет таким родным, близким и домашним. От него будет пахнуть гарью трудных дорог, ожиданием любви и почему-то бабушкиными пирогами.
Стебельки цветов обмякли, как сваренные макароны. Она прижала руку к сердцу, словно не позволял ему выпрыгнуть наружу.
Встреча опять не состоялась. А ведь было:
— Я люблю тебя!
Это говорил он.
— Я люблю тебя!
Это говорила она.
«Я люблю! Люблю! Люблю!!
Сто раз повторяло это эти вечные и вещие слова.
Но поезд прогрохотал мимо. И не было принца. И задеревенела до следующего пассажирского новоявленная Ассоль. И внутри нее вместе с будущим ребенком медленно росло ожидание тревоги и надежды.
И только бабка, хитро и мудро улыбаясь, сказала:
— Бери, дочка, семечки. Все по 50 копеек.
