Озверевшим штакетником
вмята женщина в стенку.
Помогите Ташкенту!
Если лес – помоги,
если хлеб – помоги,
если есть – помоги,
если нет – помоги!
А. Вознесенский.
Когда писали в газетах, что вся страна бросилась помогать армянам, попавшим под жернова землетрясения, журналисты сознательно, мягко говоря, подсластили эту горькую весть.
Далеко не вся страна под назойливое бравурное «БАМканье» ехала строить магистраль века. Не вся страна рванула в Ташкент, дабы разрушенная природой столица братского народа возродилась, как феникс из пепла…
Это делали добровольцы. По приказам или разнарядкам, но добровольцы. А страна помогала стройматериалами, техникой, продуктами. В Ташкент прибывали составы с хрупким грузом – куриными яйцами. Их добавляли в раствор ученные, если даже дом и рухнет, то будет лежать цельной коробкой: пригодился опыт наших далеких предков.
Ну а страна? Она сделала главное – сумела воспитать людей, для которых чужая боль стала ближе своей. Чем дальше эта боль, тем острее…
Конец 1989 года. Армения. Спитак. Гукасянский район, что на западе республики…
Именно здесь украинские строители, во главе с автором этих строк, воочию столкнулись с жуткими последствиями земной стихии. Больше двух месяцев разбирали завалы, доставали раздавленных плитами и камнями людей, которым и всемогущий уже ничем помочь не мог…
Иными словами, мы готовили площадку для будущего строительства.
Работали сутками, с короткими перерывами на сон в легко продуваемых ветром палатках. Летом днем температура воздуха поднималась до тридцати градусов, а ночью опускалась до нуля. Но никто не хныкал и не ныл, никто не собирался покидать строительную площадку досрочно, ведь она стала нашим, пусть и мирным, но полем боя.
Я люблю фотографировать. Но если знаю, что предстоит адски трудная работа, аппарат с собой принципиально не беру: слишком уж много горя довелось видеть во время командировок. В Грузии, Армении, Чернобыле и не только. Снимать же на камеру или на пленку людское горе – не мой удел. Но на этот раз я сильно огорчился, что не взял с собой фотоаппарат и упускаю редкую возможность запечатлеть увиденное…
Василий Песков – известный всему миру фотомастер, лауреат многих международных премий, автор книги «Шаги по росе», однажды признался, что ради одного удачного кадра тратит тридцать шесть пленок. Представляете?! А мне для полного успокоения и удовлетворения не хватало всего два кадра.
Первый.
Январь. Холодный северный ветер приподнимает угол палатки так, что отчетливо видно, как один строитель помогает другому, крепко спящему, освободить от настила примерзшие волосы. Стоя на коленях, он дует на обледеневший настил, и еще мокрые от его дыхания пряди товарища аккуратно укладывает ему на голову…
Второй.
Сентябрь. На скамейке перед только что сданным домом, слева направо, сидят трое: балагур Костя – монтажник, по случаю торжества надел белую рубашку, молодая и весь симпатичная узбечка и ее дедушка – старец, которого не нужно и гримировать для роли Хоттабыча. Как я выяснил позже, они в свое время бежали из Узбекистана, да так и остались здесь.
А теперь кадр: Константин держит в руках лепешку и подносит ее ко рту юной леди. Та прежде, чем откусить, долго держит лепешку зубами. Глаза «Хоттабыча» от удивления и гнева буквально вылезли из орбит, челюсть с длинной и редкой бородой отвисла, обнажив единственный зуб. Весь облик старика отчаянно кричит:
— Ты что творишь, нечестивый? Зачем попираешь вековые обычаи наших предков? Это женщина должна кормить мужчину, а не он её!
Эти два несостоявшихся фотоснимка навсегда застыли в моей памяти как виртуальный сувенир из Армении.
Это горькое слово «СПИТАК»
Беда, как добрые вести, всегда приходят неожиданно и в том момент, когда их не ждешь. Разница лишь в том, что добрые вести всегда ждут, а беду – «сводную сестру» горя – никогда. Тем не менее, она, как незваный и плохой гость, приносит боль, тревогу и разочарования…