Хочешь быть как все – будешь никем.
Любовь творит чудеса
Город был хронически простужен. Февраль — первый день последнего зимнего месяца, так быстро принял эстафету от января, что тот даже попрощаться не успел. Было такое впечатление, что у зимы, как у спортсмена-марафонца, наконец-то открылось второе дыхание. И вместе с морозным и разряженным воздухом она забросала улицы, дома и прохожих колючими хлопьями снега, терлась своей жесткой щекой о стекла домов, где был свет, и где поселились тепло и радость.
Во второй половине дня вьюга успокоилась, как по команде свыше. Ветер утих и деревья уже не заламывали руки, но по инерции продолжали молиться деревянному богу…
Именно в это благодатное время в благодатном городе Умань появился на свет мальчик. Своим пронзительным криком он объявил всем о своем рождении. И назвали его Анатолием.
Мальчишка рос любознательным, предельно честным, целеустремленным и отзывчивым. Сказалось воспитание отца – военного строителя, для которого законом были дисциплина и порядок.
И если Умань стал родиной Анатолия, то «Софиевка» — один из самых красивейших парков мира — его колыбелью. Более того, именно она сыграла главную роль в духовном воспитании подростка, став для него ничем иным, как второй Ариной Родионовной. Уже хотя бы потому, что это рукотворное чудо — место, где оживают мифы и легенды, и где все напоминает сказку.
Воспитание, как известно, начинается с познания. И сколько раз Толя не приходил сюда, всегда покидал это святое место с богатым багажом знаний и радостно-восторженным пониманием, что впереди еще немало нового, не увиденного и не услышанного.
… Во все века любовь творила и творит чудеса. В Яссах – курортном городе на северо-востоке Румынии графу Потоцкому выпало невероятное счастье: он познакомился с очаровательной и прекрасной гречанкой Софией (на тот момент – женой генерала российской армии, коменданта Херсона графа Юзефа Витта). Не смотря на то, что граф Потоцкий был тоже женат – это была сказочная любовь. С первого взгляда и первого прикосновения рук.
В Умань София впервые приехала в феврале 1796 – го. К этому времени оба влюбленных завершили бракоразводные процессы, и уже ничто не помешало им обвенчаться.
Граф мечтал соорудить парк в урочище речки Каменка и назвать его в честь любимой женщины «Софиевкой». Софии эта местность очень нравилась и грандиозное строительство началось. Перед автором топографического и архитектурного проектов – талантливым польским офицером Метцелем стояла задача: парк должен быть не только самым красивым, но и самым большим в Европе.
Имя садовника долгое время хранилось за семью печатями. Одна из легенд называет его – «лучшего из чужих краев»» – немца Оливу. К великому сожалению не сохранилось ни планов, ни чертежей уникального и грандиозного проекта. Именно по этой причине поговаривали, что у Метцеля их вообще не было, а крепостные планировали пейзажи по своему вкусу.
К маю 1802 года завершилось строительство центральной зоны парка и
его открытие, приуроченное к именинам Софии, состоялось.
Но счастье влюбленных длилось недолго. Через три года случилась беда: граф Потоцкий скоропостижно скончался. К этому времени его возлюбленная была неизлечимо больна и 12 ноября 1822 года ее не стало. Шедевр садово-паркового искусства вместе с уманским имением перешел во владение наследника – графа Александра Потоцкого.
В 1926 –м году «Софиевку» объявили государственным заповедником.
Любопытно, что Метцель задумал парк как иллюстрацию к отдельным частям поэм Гомера «Илиада» и «Одиссея». Именно поэтому некоторые места воспринимаются обителью греческих богов и героев, писателей и философов.
Главная аллея парка — дорога в страну чудес. Верхушку Тарпейской скалы высотой 36 метров венчает деревянная беседка. Скала получила такое название от имени дочери римского полководца Тарпеи. Легендарный основатель Рима Ромул приказал сбросить ее со стены за предательство. Долгое время в Риме сохранялся обычай таким образом казнить государственных преступников.
Поражает своей фантазией и изысканностью Нижний пруд. В гранитной скале вырублено ложе, в центре которого, будто люто извиваясь, застыла змея, из пасти которой бьет 18-ти метровый столб воды. На противоположной стороне Нижнего пруда – огромный гранитный валун. Его называют камнем смерти. Легенда гласит: здесь погибли сотни крепостных под сорвавшейся скалой, которую они пытались поднять наверх.
Сегодня, прогуливаясь по аллеям и Елисейским полям можно повстречать Париса и Орфея, Амура и Аполлона, Аристотеля и Гомера, Конечно же, в виде статуй.
У Львиного грота всегда оживленно. Сюда приходят люди за исполнением своих сокровенных желаний. Поверье гласит: если что-то загадать и три раза обойти с закрытыми глазами колонну, касаясь рукой ее поверхности, то задуманное сбудется. А еще в правом углу есть надпись на польском языке. Адам Мицкевич утверждал, что они принадлежат графу Потоцкому: «Забудь тут память про несчастье и прими счастье вещее, если же ты счастлив, так будь еще счастливее».
Вот уж воистину любовь творит чудеса.
Земные радости
Отец и сын Подофа неторопливо шли по центральной улице Новой Каховки, носившей тогда имя отца всех стран и народов товарища Сталина. Все, что они увидели, поразило обоих. На обочинах росли абрикосы, яблони, вишни. Ешь – не хочу! Но еще большее впечатление произвел базар. Прилавки ломились от морепродуктов. Тут и осетры, щуки, чехонь, раки. Продавцы назойливо предлагали купить десяток тарани за один рубль.
Горы арбузов и дынь напомнили Анатолию огромные пушечные ядра, на которых летал барон Мюнхгаузен. А атмосфера и шум рынка наповал сразили его. Ну, прямо-таки восточный базар! Как в Самарканде или Бухаре.
Толя никогда не был в Средней Азии, но много читал о ней, да и фильмы «сработали». Шум, напоминающий разбуженный пчелиный улей, призывные голоса торговцев и шальная музыка, очень далекая от классической. Не хватало разве что вкусного запаха бастурмы, шашлыков и лепешек. А еще танцующих красавиц, колдовского перезвона цимбал и завораживающих звуков зурны.
— Да, — задумчиво произнес отец. – Здесь жить можно.
— Да и нужно. – В тон ему добавил Анатолий.
К этому времени за его плечами был техникум и два года работы в районном объединении «Сельхозтехника». От слесаря-монтажника до инженера спецработ с приличной, что немаловажно для молодого человека, зарплатой. А еще он сделал один шаг вперед — поступил в Одесский инженерно-строительный институт, твердо решив идти по стопам отца – военного строителя. Только гражданского.
На решение переехать в Новую Каховку повлияли три фактора: здесь жил его друг, к которому он и приехал с отцом в гости. Как говорится, приехал в гости, а остался навсегда. Второй – в этом городе был филиал института, что позволяло ему экономить и время, и деньги. И третий – о ново-каховской секции по вольной борьбе много хорошего говорили в спортивных кругах. Анатолию – мастеру спорта – престижно было бы тренироваться с членами сборной Украины Юрием Григорьевым, Эдиком Марченко, Анатолием Остапенко, Не просто слышать о них, а и общаться, дышать одним воздухом, вместе отрабатывать приемы на борцовском ковре.
Отец поддержал.
Как строители кладут кирпич на кирпич, и в итоге вырастает стена будущего дома, так новый день перекрывал прошедший и вместе с ним мужал характер молодого инженера, приобретался опыт, рос авторитет. Благо, что цементирующей связкой стала любовь.
Анатолий встретил ее на дне рождения своего тренера и друга Анатолия Остапенко . Он взял Толю под руку и подвел к симпатичной девушке.
— Зиночка, познакомься. Это мой тезка. Он, как все твое окружение, тоже поэт и художник. Только в небесах не витает, а творит прекрасное на земле. К тому же спортсмен, борец, мастер спорта.
… Они вместе вышли на улицу, казалось, безлюдного города. Высокие фонари отбрасывали причудливые тени и, казалось, что их со всех сторон обступили сказочные великаны. Незаметно пришли на площадь сельских строителей, где располагался трехэтажный офис «Херсоноблагростроя».
— Знаете, Анатолий, площади с таким названием нет ни в одной стране мира.
Зиночка непроизвольно взяла на себя роль экскурсовода. Толя знал многое о городе, но сделал вид, что слышит впервые: уж очень понравилась ему эта милая и обаятельная девушка. А спутница разговорилась.
— А ведь на месте этой площади раньше был карьер глубиной двадцать два метра. Представляете? Это когда строили Каховскую гидроэлектростанцию, отсюда песок брали. А вон там, — она показала рукой на школу, — второй котлован был – еще более глубокий. И с водой.
Она говорила так вдохновенно, что он готов был слушать ее всю ночь.
— Чтобы закрыть карьер и выйти на нулевой цикл, понадобилось всего несколько недель. Вот что значит делать дело сообща!
Анатолий был удивлен познаниями Зиночки и ее терминологией. Но лишних вопросов задавать не стал. Это он позже узнал, что Зиночка работала в отделе строительства городского исполкома.
А его милую спутницу словно прорвало.
— Скажите, Анатолий, а вы умеете говорить слово «нет»? Я имею в виду подчиненных и всякого рода просителей.
Он помолчал, решая: говорить ей или нет, но все-таки решил ответить честно.
— Кажется, да. В Умани меня устраивало почти все. Я говорю «почти» потому, что рядом не было вас. – Слукавил он. – И город – все-таки моя родина – и должность, и зарплата тоже. Я работал тогда главным инженером объединения. Причем, несколько лет. Знал всех своих подчиненных по именам, чем они живут и в чем нуждаются. Круг единомышленников расширялся с каждым днем. А тут вызывает меня секретарь парткома, на двери кабинета которого почему-то красовалась табличка «Политбюро», и говорит: « Мы тут подумали и решили оказать тебе высокое доверие – перевести на партийную работу».
— Вот скажи, Зиночка, мог ли я бросить людей, с которыми не один пуд соли съел, тех, которых знал по именам, И не только их, но их семьи, где всегда бывал желанным гостем? С моей стороны это было бы предательством. Естественно, что я отказался, мотивируя, что мне ближе и понятнее производство, чем буквально взбесил партократа. Посыпались угрозы типа: «Откажешься – сто раз пожалеешь». После моего категорического «нет» начальник стройуправления, то бишь я, стал обычным мастером строительно-монтажного участка.
— Пожалел?
— Нисколько. Я не верю в счастье, ради которого нужно оглядываться назад.
Они подружились. Зиночка охотно ходила на все соревнования, где выступал Анатолий. Переживала и активно болела за него, восторженно радовалась его бойцовским победам и гордилась им.
И он побеждал. Принимая поздравления девушки, каждый паз говорил одну и ту же фразу:
— Это мой подарок тебе, Зинуля Я не имею права проигрывать, когда ты в зале. Спасибо тебе.
А однажды добавил еще одну:
— Будь со мною всегда.
На что Зиночка, крепко прижавшись к его груди, выдохнула:
— Я уже с тобой.
Они поженились. А спустя год Вселенную огласил первый крик первенца – его Инессы, его радости, счастья, надежды.
Возвращение из будущего
Труба была такого диаметра, что даже самому высокому человеку на земле не нужно было наклонять голову, чтобы пройти по ней в полный рост. Она сродни разве что тоннелю метрополитена с той разницей, что в конце трубы был устойчивый свет: круг голубого неба, подсвеченный яркими лучами солнца.
Анатолий медленно продвигался навстречу свету. Он знал, что там, где кончается эта труба, пропасть. Идти туда опасно. Но какая-то невидимая сила подталкивала его в спину. Так, наверное, кролик, сопротивляясь, сам ползет к открытому рту удава. Было страшно. Ноги не слушались. Казалось, что вместо костей – вата.
Прямо перед ним неожиданно возник силуэт человека в белом одеянии с нимбом над головой. Он долго внимательно смотрел на Анатолия, а потом спросил:
— Ты куда, человече?
Это был не голос, а простуженное многократное эхо, но Анатолий понял вопрос и почти догадался кто перед ним. И ответил медленно, заторможено, по слогам:
=Я сам не зна-ю. Хо-чу до-мой. Там ме-ня ждут же-на, дочь и внуч-ка. О-на та-ка-я ма-лень-ка-я е-ще…
Пауза длилась ровно столько, сколько звучит звон после единичного удара в колокол. И снова голос белого видения эхом прокатился по трубе^
— Возвращайся. Ты нужен им.
— Доктор, доктор! Скорее! Он пришел в себя и открыл глаза! – С этими словами
Медсестра распахнула дверь ординаторской. Дежурный врач быстрым и широким шагом едва успевал за молоденькой сестричкой.
Осмотрев Анатолия , он облегченно вздохнул и с радостными нотками в голосе сказал:
— С возвращением вас, Анатолий Иванович!
… Разными дорогами люди приходят к Богу. Одни – прямым и коротким путем, если веру в него, равно как и любовь, им прививали с малолетства, другие – после вдумчивого прочтения даже самой малой толики Священного Писания. Нередко – трудной и извилистой дорогой, на которой познали все «прелести» жестокой действительности, хлебнули горя по горло и, с трудом перешагнув через атеизм, однажды в сердцах воскликнули: «О, Господи, да помоги же мне!»
И все-таки чаще всего люди обращаются к Богу, когда уже больше не к кому обратиться за помощью, когда бессилие, отчаяние и страх подталкивают их к краю, за которым бездна и пустота.
Великий философ Аристотель однажды сказал: «Природа не терпит пустоты». И потому, когда она только образуется, человек старается заполнить ее, чем только может: жертвенной любовью к людям, личным творчеством, стихами, музыкой, книгами. Кстати, не менее великий поэт А. С. Пушкин в своих рабочих набросках подчеркнул слова: «…Священное Писание – единственная Книга в мире: в ней все есть!»’
И нет ничего удивительного, что сегодня, в это смутное и непредсказуемое время, Бог – это последняя надежда на спасение…
…Анатолий медленно, мучительно и трудно возвращался к жизни. После жуткой автокатастрофы над ним «колдовала» лучшая бригада травматологов области. Собирали буквально по частям: руки, ноги, туловище.
Были, правда, и те, кто сомневался, что этот большой и недавно сильный человек сумеет выйти из комы. Но главный уверенно сказал:
— Он — борец. И по призванию, и по жизни, а, значит, выдержит все. Да и мы для чего здесь?
Сознание возвращалось по миллиметру. Намного медленнее, чем с рассветом выползает солнце из-за горизонта моря. Сначала тоненький ободок дает сигнал своего рождения, затем он становится все шире и объемнее, оставляя на морской глади световые дорожки, которые тоже на глазах расширяются и вот уже огненный клубок висит над миром, землей и нашими головами.
Когда Анатолий вспомнил, как ему казалось, все, что с ним произошло, к нему снова пришло видение. Но на этот раз в образе большого, лохматого человека в черном одеянии и с большим крестом на груди. Молнией мозг пронзила мысль: «Посланник ада. За мной пришел… Ну, и влип же я…»
А черный человек вдруг упал на колени и до боли знакомым голосом начал молиться.
— Это вы, отец Онуфрий? – Сдавленным, удивленным и обессиленным голосом спросил Анатолий.
— Да, сын мой. Это я. Поведали мне о твоей беде, вот я и пришел в Херсон пешим ходом из Почаевской Лавры, чтобы окропить тебя святой водой из следа стопы Матери Божьей, которая в свое время защитила монахов и я верю, что защитит и тебя. Давай вместе помолимся…
Анатолий знал отца Онуфрия почти двадцать лет. В свое время он был начальником стройуправления, причем, толковым, добросовестным и отзывчивым к любому горю своих подчиненных. Но однажды беда подкараулила его. Он, как и Анатолий, попал в автокатастрофу, а выжив, принял постриг и ушел от мирской суеты в Почаевскую Лавру монахом.
Семь дней и ночей отец Онуфрий, на воде и хлебе молился. А перед уходом отец Онуфрий положил на кровать Анатолия икону Божьей Матери и Библию.
— Эту книгу умные люди называют сердцем Бога. Здесь оно открыто, как на ладони. Познавай Божье сердце, и ты почувствуешь, как начнет меняться твое…
— Скажите, отец Онуфрий, почему так? Я один выжил, а все, кто был в машине со мной, погибли?
— Все просто. Если Господь помиловал вас, значит, дал время завершить начатые добрые дела на этой грешной земле. Используйте эту возможность, сын мой…
Жизнь продолжается
Будни на то и будни, чтобы заставлять людей всегда быть в форме и нести ответственность за сказанное и обещанное. И не случайно в рабочей тетради Анатолия появилась запись: «Прежде, чем дать слово кому-либо, подумай: сможешь ли ты сдержать его? Если да, то дай это слово самому себе».
После назначения Анатолия на должность главного инженера объединения «Херсоноблагрострой» счет времени пошел на закаты и рассветы плюс несколько часов сна в ночное время. И так без малого двадцать лет.
На его долю выпала ликвидация разрушительных последствий землетрясения в Армении и аварии на Чернобыльской атомной станции. Это были трудные и незабываемые дни, которые память, как швейцарский банк, будет хранить долго и надежно, выдавая нужную информацию только по особому требованию ее хозяина.
Менялась техника – на смену старой приходила новая, более современная. Она требовала профессионального подхода к ее обслуживанию и эксплуатации. И тогда Анатолий Иванович оставил четкий и гибкий план наращивания производственной базы. Что-то удавалось, а что-то приходилось переносить на ближайшую перспективу.
На совещаниях разного уровня он всегда отстаивал необходимость продуманного планирования и считал, что недалекие реформаторы, живущие одним днем, сильно вредят крайне необходимому прогрессу в строительстве.
В летопись Новой Каховки и Херсонского края мозолями строителей вписаны весомые и яркие страницы. Это — новые промышленные объекты, сельскохозяйственные предприятия и комплексы, десятки больниц и поликлиник, дворцов культуры и клубов, профтехучилищ и баз отдыха. Только одна из последних – на берегу Черного моря в поселке Лазурное чего стоит! Современный комплекс, с грамотно продуманной инфраструктурой, стал одним из любимых мест не только земляков, но и гостей благодатного края.
В энциклопедическом сборнике «Строительство. Ведущие инженеры Украины» значится фамилия Анатолия Ивановича. К строке «Академик, действительный член Академии строительства Украины» во время подготовки к изданию этого фолианта редактор не успел добавить еще четыре слова: «Почетный гражданин Новой Каховки».
Минуты длительны, а годы быстротечны. Вот уже Инесса после окончания университета стала исполнительным директором акционерного общества «Херсоноблагрострой» и самой надежной опорой отца. Вместе они в лихие девяностые отбивали рейдерские атаки конкурентов, но сумели отстоять и сохранить жизненно важное для области предприятие. Вот уже его Зиночка стала счастливой бабушкой и отдает все свое время и любовь внучке. По вечерам, собравшись у камина, старшие Уманские не прочь еще раз пройтись по памятным местам своей молодости. А начинается все с вопроса:
— А ты помнишь?
И снова перед глазами особо яркие фрагменты.
…Анатолию Ивановичу нужно было срочно сдать новый объект: конец квартала поджимал, да и людям зарплату задерживали из-за кризиса. Он – в исполком. А председатель приемной комиссии – его Зиночка. Точнее – Зинаида Петровна – она тогда работала заведующей отделом строительства и инфраструктуры при горисполкоме – указывая на мелкие недостатки и недоработки, говорит:
— Акт выполненных работ при таком раскладе не подпишу. Что мы подписываем? Акт. Чего? Выполненных работ. А работа до конца не выполнена.
Анатолий Иванович оторопел:
— Да мы ведь все устраним. Ты же меня знаешь.
А она на своем:
— Когда устраните, вот тогда и приходите.
— Это твое последнее слово?
— Да.
— Одевайся и садись в машину.
Выехали на объездную дорогу. Анатолий достал акт.
— Подпиши, пожалуйста.
— Не подпишу.
— Выходи из машины!
И она вышла…
Анатолий еще раз убедился, что его Зиночка, как и он, тоже умеет говорить слово «нет». Даже самому близкому и родному человеку, когда личные интересы пытаются перекрыть общественно- производственные.
— А ты помнишь? И они ( в который раз!) вспоминают дежурство в добровольной народной дружине в 80-е годы.
Представьте себе: три человека двух поколений: Анатолий, Зиночка и шестилетнее чудо – их Инесса. Взрослые с красными повязками на руках. На встречу – двое подвыпивших парней. С матами и пере матами. Анатолий своей мощной фигурой перекрывает им дорогу, но не успевает даже слово сказать, как Инесса опередила отца, забежала и, став между ним и парнями, выкрикнула:
— Как вам не стыдно? Такие большие дяди, а ведете себя хуже детей!
Те опешили. Посмотрели на троицу. Один из них бросил пустую бутылку в урну и, прижав указательный палец к своим губам, сказал:
— А девочка молодец. И права… В те годы даже хулиганы и дебоширы были другими. Не настолько озлобленные и жестокие, как сегодня.
Боже, что с нами сделало время?
Свет в окошке семьи Подофа горит допоздна. Это внучка Маша готовится к очередной сессии. Завтра – последний экзамен в институте. А сколько их еще будет в жизни – одному Богу известно…
