От сильных взрывов в рощах клены глохли.
Слетали листья с опаленных груш.
Был ясный день. Но даже сквозь бинокли
Враги не рассмотрели наших душ…
Географически все почти так и было: сначала фруктовый сад, за ним – роща, а через большой буерак – лес. Густой и труднопроходимый – надежное укрытие партизан. У немцев он порождал животный страх. Им казалось, что стреляло не только каждое дерево, а и каждый куст. И поэтому они называли лес рассадником смерти.
Из ставки Гитлера поступил строго секретный приказ: за двадцать четыре часа любой ценой выбить партизан из окрестностей Березовска, и тем самым отрезать им доступ к железнодорожной станции города, обеспечив беспрепятственную переброску военной техники и живой силы на Восточный фронт.
Группа партизан из семи человек, как обычно, вышла в дозор. Предварительная разведка никаких тревожных вестей не приносила, и поэтому в группу впервые включили всеобщего любимца – четырнадцатилетнего Ванюшку.
Кто и когда привел его в отряд, многие не помнили. Но партизаны не забыли, как в соседней деревне фашисты живьем сожгли вместе с другими и его родных. Мальчишке тогда чудом удалось убежать…
Удобно расположившись за валежником, бойцы молча слушали тишину, наслаждаясь пением птиц и свежим дыханием леса. Старший по группе Степаныч начал поглядывать на часы: близилось время возвращаться в отряд, на основную базу.
Неожиданно по другую сторону буерака раздался специфический треск мотоциклиста. Быстро нарастая, он становился угрожающим и зловещим.
— Немцы! – произнес опытный Степаныч. – И много. Идут широко развернутой цепью.
Он был прав. Треск двигателей слушался не только по центру, но и слева, и справа.
— Приготовиться к бою!
Степаныч быстро достал из полевой сумки школьную тетрадку, что-то написал на листке, вырвал его и, сложив несколько раз. Протянул Ванюшке:
— Срочное донесение. Доставить «Бородачу». Лично в руки.
«Бородачом» все называли командира отряда Егора Фомича – седовласого, большого крепкого и доброго по своей натуре партизана. Его седая борода не позволяла точно определить возраст командира, а голубые глаза светились молодостью, задором и бесстрашием.
— Доставишь?
— Есть! – четко ответил Ванюшка и стремглав бросился вглубь леса…
Мальчишка бежал изо всех сил. Спотыкался, падал, вставал и снова бежал. Далеко за спиной раздавались пулеметные очереди – «Немцы». Им отвечали автоматные – «Наши». Затем громкие разрывали гранат. «И тех, и других…»
Бой продолжался долго. По выстрелам и взрывам Ваня спиной почувствовал, что кольцо вокруг его старших товарищей неотвратимо сжимается…
Из последних сил он добрался до базы. Все партизаны были на ногах и ждали приказа командира: отголоски боя на опушке леса долетали и сюда…
Егор Фомич молча взял из рук Ванюшки «срочное донесение», быстро прочел его.
— Уходим. Уходим на запасную базу.
Зычный голос командира отряда услышали все и все поняли…
И он торопливо почему-то засунул «донесение» Ванюшке в расстегнутый ворот его рубашки. То ли сознательно, то ли от большого волнения.
Каждый год 9 мая у братской могилы в Березовске можно было наблюдать одну и ту же картину: сравнительно молодой майор с орденскими планками на груди приносил живые цветы. Потом присаживался на лавочку, доставал из полевой сумки шесть свечек, аккуратно пристраивал их у основания обелиска, и зажигал их.
Склонив еще юную, но совершенно белую голову, как бы разговаривал с павшими. Затем доставал из кармана кителя помятый и пожелтевший от времени тетрадный лист, аккуратно разглаживал его и в который раз читал короткий текст, который наверняка знал наизусть: «Уходите. Фрицев задержим. Мальца сохраните. Прощайте…».
Майор ставал, отдавал честь павшим, и, чуть прихрамывая, уходил.
До следующего Дня Победы.