Засыпает мое сокровище,
отплывает в сладкую сказку…
Ну а мне тревожно становится,
как еще не бывало ни разу.
Словно кто-то чужой, неласковый
оказался в той сказке раньше,
заготовил всякие пакости,
пересыпал всю правду фальшью,
перекрасил белое в черное,
Юг поставил туда, где Север.
Из живой воды сделал мертвую…
Огнедышит трехглавый Цербер.
И мне страшно. Все время кажется:
этот кто-то рвет злобно небо,
и над сказочным сном куражится, —
в нем хрипит, задыхаясь, лебедь…
Травы чахнут, реки потрескались, —
дышат пылью сухие русла…
Стало в сказке совсем невесело,
и без струн онемели гусли…
… Это ж надо такому пригрезиться!
Впрочем, с явью немало сходства…
И молюсь я на свет полумесяца.
Ну а что еще остается?
Спи, родное мое сокровище,
стань доверчива солнцу, людям…
Утром мир, как окошко, откроется,
и пусть будет он добрым чудом!