Вчера
Себя ругая и коря,
во мне плясал дух бунтаря.
Он, как змея, шипел и жалил,
отчаянно семь шкур сменил,
бесился, как соседский Шарик,
и рвал ошейные ремни.
Как будто проверял на прочность
чужие лозунги – слова…
Он мне такое напророчил –
чугунной стала голова.
Была на грани обнищанья
душа, как ручка без чернил…
Давили узы обещаний
больней, чем цепи и ремни.
Отсыревал в стволе заряд…
Я – как расстрелянный «Варяг».
Команда есть, но бродит смута,
между лопаток – липкий страх…
Бесцветный флаг стал почему-то
и был вообще ли это флаг?
И ничего не изменилось:
как прежде, на надежде спрос,
пропахли грустью именины,
все так же зол соседский пес.
И умудрился поскользнуться –
не знаю на какой из шкур.
А надо б знать. Но оглянуться –
устроить глупый перекур
нелепой гонке, что по кругу,
круг – попытаться разорвать…
Отчаянье – не выдать другу,
ведь выдавать, что воровать…
Печальна участь бунтаря,
где я – потопленный «Варяг»,
который всплыть, увы, не сможет,
в грязи завязывать – не та честь.
Пытаюсь нервно перемножить
все то, что было на что есть,
и не менять лицо на маску,
от счастья не сойти с ума…
На небе больно звезды гаснут,
а месяц – модная сума.
Сегодня
На волну набегает волна
доказать, что главнее она…
Ох, негоже с народом так.
Недовольство нарывом зреет,
и повис оскорбленный флаг,
как обрывок веревки на шее…
Завтра
Много в судне рваных отметин,
сбит компас, да и корпус помят…
Где вы, вера, попутный ветер
и умение парус поднять?