Мы подрулили к ветхому бараку.
Как водится, с парадной стороны…
— Он крайний.
И давно снести пора бы
позорное пристанище страны.
Напарник зол: достали хозактивы,
сказалась ночь на шахте, что без сна…
И он, конечно,
бросил не со зла
на свет страны
и грустной перспективы.
По сути он был прав.
Конечно, прав был! —
видок барака – больше, чем угрюм…
Хотелось исключения из правил,
что будоражит память, сердце, ум.
Хотелось в невозможное поверить,
хотелось, чтобы все, как у людей…
И встретил нас
за старой дряхлой дверью
двухцветный мир
из горько-сладких дней…
Как божьи одуванчики, старушки –
рядком, на старых лавках вдоль стены.
И пирамиды – пестрые подушки –
на всех кроватях. Признак старины.
Все одногодки. Или однолетки.
Все далеки от кривды и греха…
А в центре – на потертой табуретке
старик в сердцах растягивал меха.
И песня расползалась, словно тесто
пыталось из кастрюли уползти.
О том, как кто-то обещал невесту
в глухую ночь на дрогах увезти.
Свеча давно покорно догорела,
оплавив воском лопнуший стакан.
И был баян похож на батарею,
что согревала душу старикам.
Пустые стены. Ни одной картинки.
И взгляды отрешены и черны.
Казалось, мы попали на поминки
последнего пристанища страны.
Труднее не бывает разговора,
когда в ответ – такая тишина,
как после рокового приговора,
и жизнь давно на смерть обречена.
Где взять слова для теплого участья?
Но старики все поняли без слов,
что не барак – их родину, их счастье,
их горе, их любовь сдают не слом.
И замелькала, словно кинолента,
святая память – все богатства их…
Вот озорно смеются Петька с Ленкой, —
какой ни есть, а все-таки жених!
Вот тетя Клава – добрая колдунья —
пророчица всегда везучих дел…
Когда ее хозяин лег на дуло,
то Колька – самый младший — поседел.
На кирпичах отметины, как раны,
и много значит самый малый знак…
В гробу вернулся Петька из Афгана,
а Ленку не сумел спасти барак…
Федот хоть пьет, но чтит святую дату –
он воевал во имя того дня…
Саур– Могила выдала солдату
медаль, баян, два личных костыля.
И знают все, о чем баян тоскует:
здесь живы всех ушедших голоса…
Федот – шутник: «А я по поцелуям
всех помню. Молодым бывал и сам…»
Смотрю я на морщинистые лица,
на худенькие руки стариков…
И хочется им низко поклониться,
как будто с каждым я сто лет знаком.
Я с ними понял: нет бараков крайних.
Перед людьми и Богом все равны.
…Сегодня я открыл большую тайну
двухцветного пристанища страны.