Во сне он огромной птицей парил в небе и с высоты наблюдал, что происходит на земле. Глубоко – далеко, как муравьи, снова люди, миниатюрными жучками носились автомобили. Орды мурашек наступали друг на друга и отступали. Временами, как головки спичек, возникало пламя и тут же гасло, заволакивая все дымом. Он даже чувствовал его вкус – едкий…
Но это – видимое. Как на глади воды. Не было «подводного» — конъектуры, сплетен, подлогов, фальстартов, споткнувшихся на полуслове песен. Как не было мести, лжи, ненависти. И любви тоже.
Он подумал: как же трудно отыскать в этом хаотичном мире ее! И продолжал парить. Огромной птицей. Сам по себе. Бездушный, бестелесный, пустой. Но долго Он так и не мог. И, сложив крылья, бросился вниз.
Разреженный воздух звенел, а, может, это перья издавали пронзительный, словно крик, звук? И вдруг Он почувствовал, что крылья не слушаются его. И понял: они – чужие. Как ни пытался пробиться к земле – не получалось: какая-то неведомая сила держала его. И Он кружил и кружил над землей, параллельно Ей…
В ту ночь Она долго не могла уснуть. В сотый раз раскладывала по полочкам последнюю встречу. Вспомнила и ставила на нужное место каждое слово. Но ничего не получалось.
Мысли путались, и едва выстроенная логическая цепочка рушилась, как карточный домик. Размолвки и недоразумения, как недосказанность и невозможность быть всегда вместе – исчезли.
Перед рассветом радужные мечты поглотили Ее… Ей приснился Он. Они шли по узкоколейке, крепко держась за руки, медленно, боясь оступиться. Навстречу утру.
