Они не виделись почти два года. С тех самых пор как началась эта непонятная и никому ненужная война.
Андрей – лирик и сангвиник по натуре. В свое время он учился на каких-то литературных курсах. Ефим – напротив, физик и меланхолик. Но с аналитическим мышлением. Это был как раз тот случай, когда противоположности притягиваются. И, может быть поэтому, они дружили легко и всегда понимали друг друга с полуслова. Если у одного возникала какая-то проблема, то второй тут же приходил на помощь. Причем, делал это ненавязчиво, а как бы, между прочим. Так дарят другу нужную ему вещь, говоря при этом
— Возьми на память. У меня (он, она, такая, такой) еще есть. Зачем мне две (два)?
И не важно, что расстаешься с ценной вещью, которая у тебя (уже была) в единственном экземпляре, если сегодня твой подарок другу нужнее, чем тебе.
Забегаловка с «экзотическим» названием «Закусочная» была пуста. То ли время раннее для наплыва посетителей, то ли большая часть малочисленного мужского населения, остававшегося здесь, в прифронтовой полосе, бросила пить. Даже пиво.
Они присели на лавки напротив друг друга. Так удобнее видеть глаза собеседника.
— Это сколько же мы не виделись?
Ефим метнул на Андрея пытливый взгляд, как бы проверяя его память.
— С тех пор как ты уехал.
Андрей сделал несколько глотков из пузатой кружки и, поперхнувшись, выдавил из себя:
— После первых же обстрелов города, трусишка…
Последнее слово явно зацепило Ефима, но он сделал вид, что не расслышал.
Андрей тоже сделал вид, что обидное слово случайно сорвалось с губ. Он сделал небольшую паузу и уже миролюбивым тоном спросил:
— Как там твоя Катя? Все в порядке? Надолго приехал?
Ефим был верен себе и своей логике, которая Андрею казалась «железной».
— Ну, брат, ты сразу три вопроса задал. Как три напитка в одном бокале. Но я отвечу. Во-первых, Катя уже не моя. Нашла себе мужика покруче и помоложе. Столица, сам понимаешь, дама капризная и ненасытная. Как я и все бабы. Да и разошлись с ней. Официально.
Жестом руки он подавил желание Андрея что-то спросить.
Во-вторых, ответ прост: не все в порядке. В-третьих, на пару дней. Забрать кое-какие бумаги.
И, наконец, в-четвертых. Как тебе нравится во-первых?
Пауза. Почти по Станиславскому. За ней банальное, извечно знакомое многим, восклицание:
— Но ведь вы любили друг друга!
— Любили? Да. И женился я на Кате по любви. Большой любви. Да вот развелся… по расчету.
— Это как?
Вопрос был риторическим.
Они еще долго сидели за деревянным столом, перебирая, как четки, годы , факты, сплетни и домысли. Спорили и соглашались. Не соглашались и снова спорили. Но уже не как лирик с физиком, а как два, надломленных временем человека, незаметно для себя превратившихся в циников. Только в одном их точки зрения совпадали: причиной несчастий была война.
Но так ли это? Не она ли стала пробным камнем, лакмусовый бумажкой для проверки чувств, поступков, проверкой на человечность, порядочность и честность?
Что-то сломалось в каждом из них за эти два года. Какая-то невидимая пружинка то ли лопнула, то ли сильно заржавела. Напротив друг друга сидели не старые добрые друзья- антипода, а совершенно чужие люди. Каждый из них чувствовал это, но произнести вслух не решался
— Пора расходиться, надломленным голосом произнес Андрей. – Скоро комендантский час вступит в силу. Не ровен час…
А сами молча продолжали сидеть, словно выжидая, кто из них уйдет первым.
